Как я погулял 12 июня

Published by @markizko on 2017-06-17

12 июня в 00:15 я приземлился в Пулково. Уже в такси по дороге домой, прочитав пост Навального я окончательно решил, что днём пойду на Марсово, гулять в честь дня России. Далее я попытаюсь максимально достоверно и без утайки передать, чем это для меня обернулось.

Необходимый дисклеймер: ранее я жертвовал немного денег фбк, ну и никогда не скрывал своих относительно либеральных политических взглядов, однако я никакой не супер-активист и не принадлежу ни к одной политической организации. На митинге был впервые.

Митинг и винтилово

Плотно позавтракав и захватив паспорт, я пошёл в сторону Марсова поля. Где-то в 13:55 я уже был там (не люблю опаздывать). Сразу же в глаза бросилось большое количество полиции и ОМОНа.

My ride back home
My ride back home, пошутил я в чатике с друзьями

Стояли какие-то палатки реконструкторов, какие-то люди в камуфляжной расцветки одежде и котлы с гречневой кашей. Люди, конечно, шли сюда не за гречневой кашей, потихоньку стекаясь на площадь.

Неизвестный диджей сыграл раз пять подряд зажигательный трек “улыбайся”, сорвав иронические аплодисменты.

Эй, битмейкер

Где-то в районе 14:10 было озвучено объявление про то, что некие “провокаторы” вот-вот сорвут законный митинг, поэтому проследуйте в автобусы, вас перевезут на новую, согласованную локацию. Как вы понимаете, никто к автобусам не пошёл. Народу на площади собралось уже на глаз тысяча-полторы человек и продолжало собираться. Публика была самая разнообразная, преимущественно молодёжь, но и среди них удивительнейшие персонажи: например, был самый настоящий священник в католической рясе с белым воротничком (какой-то небольшой Кельтской церкви, если я ничего не перепутал), ребята с флагами ЛГБТ, да и просто народ с флагами России, флагами города и так далее.

Немного фоточек:







В отсутствие явного лидера, народ, ну, гулял, махал флагами и радостно скандировал “Путин вор!”, “Долой царя!” и проч. Некоторые особо активные залезали на монумент (не знаю, как он точно называется, ступенчатой формы, есть на одной из фотографий) и скандировали уже оттуда.

Чуть ли не с первых минут на площадь начали подтягиваться космонавты, передвигавшиеся гусеницей и выстраивавшиеся потом в кружок вокруг некоторых митингующих. Сначала я не понял, что же это всё значит, но потом народ в кружках начали винтить и отправлять в заранее заготовленные автобусы. Надо отметить, что никакой системы в этом не было вообще: они просто окружали группу людей, всех в ней арестовывали и затем окружали следующую группу людей. Кажется, всех присутствующих это только раззадорило. Послышалось “Всех не посадят!” и, кажется, все действительно поверили в это :)

Где-то на краю площади появилась огромная жёлтая надувная уточка, радостно встреченная всеми на площади. Примерно через десять-пятнадцать минут уточку арестовали :(

На “ступенчатом монументе” завязалась небольшая игра: скандирующие скандировали, а когда плотно упакованные космонавты залезали на монумент, первые быстро с него спрыгивали и убегали. Когда омоновцы с монумента слезали, он моментально заполнялся снова.

Короче говоря, около этого монумента меня примерно в 14:30 и задержали. Важно отметить, что арест проводился какими-то совершенно непонятными чуваками, которые равным образом могли бы быть и ряжеными: никаких знаков отличия, никаких жетонов. Сопротивляться им, тем не менее, я не рискнул, вид их был чрезвычайно убедителен.

Повторюсь, винтили народ совершенно произвольным образом. Если кто-то вам скажет, что винтят только буйных или особо активных, можете ему в лицо плюнуть. Зашёл на Марсово поле на один шаг — арест.

ОП 23



Do you know this man?

Автобус набился минут за десять. В моём была в основном молодёжь — может, двое тридцатилетних, четверо несовершеннолетних, остальные от 18 до 26 лет. Пока сидели в автобусе, потихоньку самоорганизовались — собрались в общем чатике телеграма. В целом, было ощущение какого-то недоразумения, ну не могут же столько народу арестовать и посадить, в конце-то концов.

Полицейские в автобусе представляться отказывались, на вопрос, за что нас задержали, отвечали, что никого не задерживали, но выпускать тоже отказывались.

По приезде в отделение полиции (ОП) за номером 23 нас собрали в комнате, которую я обозначил “лекторием”, но на самом деле это тамошний актовый зал или типа того. На стене портрет Путина, выдержки из конституции (“президент — гарант Конституции”), стулья в несколько рядов и стол.

Телефоны в нашем отделении ни у кого не отбирали, но я слышал истории и про иную практику.

По актовому залу с хозяйским видом бродил чёрный жирный котик, моментально ставший всеобщим любимцем.

После изначальной сумятицы, начались какие-то обсуждения того, на каком мы свете и что нам нужно делать. В целом, все договорились ничего полицейским не говорить и ничего не подписывать (однако не все этому следовали). В какой-то момент всех начали сгонять на снятие ксерокопии с паспортов и дактилоскопию (почти все отказались, и молодцы).

В качестве “горячего питания” двум желающих предложили королевский обед в форме “биг бона”. Где-то на исходе второго часа пришла первая передача от “Открытой России” (большое им спасибо, они ещё несколько раз будут упомянуты).

Остановлюсь отдельно: когда в одном помещении собрались двадцать запуганных тел, которые не ели и не пили с самого утра, которые не знают, что им делать, которые чувствуют себя преступниками, хотя они никакого преступления не совершили, так вот, получение первой передачки даже на чисто психологическом уровне даёт хоть какую-то связь с миром, даёт ощущение того, что о вас не забыли. Впоследствии мы ещё получили две передачи из “открытки” и пару от родственников и друзей, так что от голода не страдали.

Затем людей начали потихоньку выводить наверх для дачи объяснений. Там нас ждали два сотрудника отдела Э. Думаю, что то, как они пытались нас “развести” на какие-то показания, заслуживает отдельного упоминания. Зазывает такой “добрый” молодой сотрудник в гражданском в кабинет, “ну садись”. И начинает удивительную телегу в духе “ща я тебе всё объясню”. И ничего не объясняет, а только вопросы задаёт! Я, офигевая от такого поворота, прошу чувака вначале представиться, а потом пытаюсь выяснить, зачем нас вообще в ОП собрали. “Ну вот вас незаконно задержали, мы сейчас разберёмся, кто это сделал, и всех накажем!” (запись https://www.dropbox.com/s/iekbvnqf2raapd1/Jun 12, 18.32.mp3?dl=0) Не знаю, как я удержался, чтобы не заржать, но кажется чувак за полторы минуты понял, что из меня ничего не выудить и выставил за дверь.

Ожидая, пока опросят остальных, я обратил внимание на стены в коридоре, где нас собрали. Стены были покрыты какими-то эээ дырами, разных произвольных форм, а металлические двери были во вмятинах. Я попытался весь этот позор сфотографировать, за чем был застан на месте каким-то толстым следователем и препровождён в очередной кабинет, где у меня хотели отнять телефон за “съёмку режимного объекта”. Ну, делать нечего, сижу в кабинете с двумя следователями, и чувствую, насколько же им впадлу чем-то заниматься. Им было лень не то что искать каких-то понятых среди ночи для оформления изъятия, но даже и просто выйти из кабинета. Короче, уговорились на том, что я поудаляю все фотографии из ОП, а они меня выпустят на все четыре стороны.

Между делом, перекинулись парой слов.

— Образование?
— Среднее
— Место работы?
— ИП Абрамов М. А.
— Род деятельности?
— Оказание консультационных услуг по разработке программного обеспечения
— И как это можно делать без образования?!

Не уверен, что у меня получилось их убедить, но затем “толстый” задал мне вопрос, вызвавший у меня хохот. “Ну говори, сколько вам заплатили, триста рублей, пятьсот?!” Кажется, они там на полном серьёзе верят, что без денег никто не выйдет бунтовать против царя.

В районе десяти вечера всех начали сгонять подписывать протоколы об административном правонарушении (каковая задержка между задержанием и составлением протокола, конечно, противоречит всем нормам, но всем как обычно наплевать).

Короче, вернули нас всех в этот актовый зал, поинтересовались, хочет ли кто-нибудь тёплое одеяло, но когда кто-то согласился, упомянули, что в этом случае нужно будет отправиться в камеру с клопами. Короче, больше никто тёплого одеяла не требовал.

Дальше произошла совершенно удивительная вещь: началась какая-то совершенно идиотская беготня, все протоколы начали переделывать, чтобы (внимание!) исправить число “3000 митингующих” на “1000 митингующих”, но (!!!) у них в середине этого процесса, кажется, сломался принтер и они все эти протоколы исправили прямо шариковой ручкой по напечатанному. Я, конечно, восхищён этой инновацией в области юриспруденции и предлагаю в следующий раз им сразу рисовать котика поверх всего протокола.

Ближе к десяти вечера, ребята из Открытой России привезли на всех “пенок”, на которых мы все благополучно и разлеглись. Особо бессонные ребята нарезали из какой-то картонной коробки карточки и предложили сыграть в мафию, но партия не собралась.



Особенно мило выглядели ровно так же спящие в соседнем коридоре полисмены.


В соседней от актового зала каморке всю ночь работал ксерокс и изредка раздавались раздражённые женские голоса.

Суд

Где-то в одиннадцать или двенадцать часов нас начали знакомить с делом. Добрая (видимо выспавшаяся и только заступившая на смену) следовательница предлагала всем кофе и давала почитать ту тонну макулатуры, которую на нас оформили за ночь. А это, на минуточку, по два дела (по статьям 19.3 и 20.2 КоАП РФ), в каждом по 60 страниц. Помимо протокола о задержании, в каждом деле были рапорты от трёх человек: некоего Сентемова (который присутствовал во всех делах по 12 июня), который якобы посредством звукоусиливающей аппаратуры требовал от всех разойтись; а также двух полицейских, которые нас якобы задержали. Рапорты эти совпадали до буквы, до запятой, до опечатки. Читать эту шнягу без смеха совершенно невозможно, до того они безграмотно и бредово написаны.

Потихоньку стали появляться новости о том, что Дзержинский районный суд (который по географии и должен рассматривать правонарушения, совершённые на Марсовом поле) был переведён в чрезвычайный режим и готовился рассматривать весь день только административные дела “погулявших 12 июня”. В какой-то момент к нам в актовый зал зашёл какой-то подполковник и предложил написать три ходатайства: о переносе рассмотрения дела из Дзержинского в Невский суд, об отказе от защитника (!!!), а также о привлечении государственного защитника. С такой волшебной разводкой он был естественно послан нахер всеми в зале. Тем временем, все ребята набрали себе бумаги и начали строчить другие ходатайства по шаблону, присланному “открыткой”, о переносе суда на более поздний срок для подготовки защиты и о предоставлении времени для ознакомления с материалами дела. План был в том, чтобы попросту утопить этот дзержинский суд в ходатайствах и тянуть время до истечения 48 часов с момента задержания.

Затем пришли две непонятные тётки, якобы врачи, и предложили начать медосмотр (прямо на столе в актовом зале). Большая часть отказалась, но кому-то там стало сильно плохо и его увезли на неотложке. Я был откровено изумлён практикой осмотра парней и девок в одном помещении в присутствии всех остальных, но видимо это новая медицинская норма.

Затем нас всех посадили в автобус и повезли в Дзержинский суд (как нам объявили)… но привезли в суд Невский. Это, конечно, был сильный удар по нам всем, поскольку все общественные защитники готовились нас защищать в Дзержинском, но экстренно выделили одного защитника, который, впрочем, не мог защитить всех, поэтому пришлось тянуть жребий. Я вытащил из полицейской фуражки бумажку со звёздочкой, что означало, что мне повезло.

Собственно практически сразу, как нас довезли до суда, вызвали меня (видимо, я был первым по алфавиту). В зале были только я, секретарь, конвоир и субтильная девушка из “новой газеты” (её пересказ событий можно прочитать здесь). Стало понятно, что мой адвокат попросту не успевает добраться.

В зал зашла судья и таким образом процесс начался. Формально это было два совершенно разных процесса. Первым рассматривали дело по 20.2 (участие в незаконном митинге). Мне дежурно зачитали список моих прав (право на защиту, право на ознакомление с материалами дела, право на отказ по 51 статье конституции) и предложили подать ходатайства, предупредив, что ходатайства принимаются только в письменном виде (!!!) Впрочем, я был готов к такому повороту (все ходатайства написал заранее) и попросил дать мне ознакомиться с материалами дела.

— У вас же были целые сутки на ознакомление

Я заметил, что впервые увидел материалы дела только пару часов назад, на что мне ответили тем, что этому нет никаких документальных подтверждений (!!!) После пары раундов переговоров, судья отошла в совещательную комнату на обдумывание решения, а я в дикой спешке строчил смски адвокату, к счастью, тот уже был на подходе. Вернувшаяся судья зачитала решение по моему ходатайству: в ознакомлении с материалами дела отказать, поскольку это якобы является попыткой затянуть рассмотрение дела. В дверь зала суда постучался мой адвокат, отдалённо напомнивший мне Сэмвелла Тарли из “Игры Престолов”.


Фото “Новой газеты”

Судья изобразила искреннее удивление, удалившись затем на “подтверждение личности” моего защитника, но в конечном счёте сдалась и впустила его внутрь. Адвокат сразу же попросил ознакомиться с материалами дела и это было единственное ходатайство, которое (почему-то) удовлетворили, но с издевательской оговоркой, что на таковое ознакомление выделено не более пяти минут.

“Ну что, боремся?” — шепнул мне защитник. “Конечно, боремся,” — ответил я.

Андрей (так звали адвоката) начал резво писать ходатайства: на перенос дела по подсудности, на вызов в суд людей, осуществлявших задержание, на отложение заседания суда для подготовки характеристики меня любимого, на просмотр приложенной к делу видеозаписи на диске. Четыре отказа.

Перенос дела в суд по подсудности (т.е. Дзержинский), как я понял, был мотивирован тем, что в городах федерального значения якобы такие дела может рассматривать любой районный суд. На эту тему был пленум верховного суда, где эту практику некоторым образом дезавуировали.

Просмотр видеоматериалов отклонили в силу “отсутствия технических средств для просмотра” (замечу, что перед секретарём стоял компьютер, у судьи был компьютер, да и сам Невский районный суд относительно новый, не быть там технических средств просто не могло).

С рапортами было так:

— Уважаемый суд, эти рапорты совпадают до буквы, до запятой, их можно на свет смотреть и они будут идеально совпадать. Я не верю, что два разных человека в разное время и в разных местах могли написать абсолютно идентичные рапорты.

Вы не поверите, но этот довод также не возымел не малейшего эффекта на судью, которая аргументировала очередной отказ тем, что рапорты (1) составлены в соответствии с требованиями и (2) описывают одно и то же событие. А следовательно, их одинаковость только подтверждает то, что событие было описано верно!

Дальше меня начали расспрашивать по существу. Адвокат это делал в форме “вопрос-ответ”:

— Скажите, вы были на Марсовом поле 12 июня в 14:30?
— Да, был
— Что вы там делали?
— Гулял
— Знали ли вы о том, что в это время проводился несанкционированный митинг?
— Первый раз слышу
— Расскажите кратко, что вы там делали
— Пришёл на Марсово поле, там собралось достаточно много народу, многие из них махали флагами России, чем вызвали во мне неимоверную гордость за рост национального самосознания. Некоторые из них скандировали смешные кричалки, ну и я вместе с ними.
— У меня всё, ваша честь

Судья, заинтересованно:
— Значит, вы скандировали вместе со всеми?
­— Ну да, у меня есть рот и я его открывал. Даже, наверное, кричал, люблю покричать (фраза про то, что я “люблю кричать” попала в окончательное постановление суда)
— Хорошо, у суда больше нет вопросов. Вам есть что добавить?
— Да, я хотел бы, чтобы уважаемый суд обязательно изучил все обстоятельства этого дела. Меня похитили неизвестные люди в чёрной форме, которые представлялись полицейскими, но вряд ли ими являлись, ведь я же знаю, что полиция должна соблюдать закон о полиции. Я бы хотел, чтобы эти преступники были задержаны и наказаны.
— Ну это вам адвокат поможет заявление написать

Суд удалился на вынесение решения. Пятнадцать тысяч штрафа. Был объявлен перерыв на экстренное совещание.

Андрей:
— Значит, так. Пятнадцать тысяч это примерно посередине между десятью и двадцатью, возможно это какой-то сигнал, что не нужно рыпаться и писать никакие ходатайства, но может равным образом не значить ничего; говорю об этом, потому что обязан предупредить. Что, боремся дальше?
— Конечно, и пусть в жопу идут
— Ну и правильно

Суд пришёл на второй процесс, на этот раз 19.3 (неповиновение законному требованию сотрудника полиции).
Снова зачитывание прав, снова можно отвести судью.

Судья:

— Рассматривается дело Абрамова М.А., который (бла-бла-бла). Вам понятно в чём вас обвиняют?
— Если честно, то нет, вы могли бы разъяснить…
— Вы уверены, что после того, как суд вам только что пояснил, вы хотите услышать ещё разъяснения?
(Ну, тут я намёк понял и разъяснений больше не требовал.)
— Нет, ваша честь
— Вы признаёте вину?
— Нет

Ну и поехали по новой: ходатайства о вызове свидетелей, ходатайство о переносе дела, ходатайство о переносе дела по подсудности. Все ходатайства естественно завернули.
Снова начали опрос по существу:

Андрей:
— Были ли вы на Марсовом поле в 14:30
— Был
— Что вы там делали?
— Гулял
— Были ли при вас какие-то средства наглядной агитации?
— Не было
— Ни флагов, ни транспарантов, ни футболок с политическими лозунгами?
— Ничего
— У меня всё

Судья:
— Скажите, вы упомянули, что кричали со всеми
­— Да
— А что вы кричали?
(в этом месте я, надо признать, смалодушничал. Мне очень сильно не хотелось на основе собственных показаний в суде отъехать помимо митинга ещё и за экстремизм или там за попытку свержения конституционного строя, поэтому я выдал небольшую домашнюю заготовку)
— “Путин горд”, “Россия без пудинга” и прочие кричалки¸ очень забавные.

Дальше судья задала вопрос, от которого я в некотором роде потерял равновесие:
— А каких вы политических взглядов придерживаетесь?
— эээээ а какое это имеет отношение к делу?
— Ну вы все равно ответьте
— я за справедливость в нашей стране.
— Хорошо. У вас есть что ещё сказать?

А у меня действительно было что сказать, и я выдал примерно следующее:

— Уважаемый суд, уважаемые присутствующие в зале. Сегодня, 13 июня, произошло чрезвычайное событие: все отделения полиции переполнены, все суды рассматривают дела самых страшных преступников, которые просто вышли на Марсово поле и посмели открыть рот. Мне это не кажется справедливым. И вот ещё что: особенно возмутительным я нахожу то, что стражи правопорядка, вопреки определению, этот самый правопорядок нарушают.

Не Плевако, увы, но у меня есть оправдание в виде депривации сна. Дальше снова выступил защитник в том духе, что никакого преступления не было, а если и было, то его никак нельзя карать сильнее чем минимальным штрафом, кажется, сослался на конституцию и заметил, что процесс ведётся с нарушением всех возможных процессуальных норм.

— Вот видите, Абрамов, как вас хорошо адвокат защищает. Есть ли вам ещё что сказать?
­— Нет, ваша честь.

Их честь ушла на вынесение решения. Я окончательно перешёл в стадию принятия, передал адвокату кошелёк, написал список номеров людей, с которыми нужно было связаться, ну и отписался на работе, чтобы ближайшие пятнадцать суток меня не ждали. Тем удивительнее было то, что вернувшийся суд вынес решение об аресте на пять, а не пятнадцать суток, но тут видимо как в анекдоте “а невиновному я бы дал условное”.

После суда

В коридорчике у зала суда стоял тот самый подполковник из отделения. “Как можно было так обосраться, чтобы попасть на сутки?” — недоумевал он. Я вначале не придал особого значения этому инциденту, но потом мне рассказали, что оный подполковник просто посоветовался с судьями и указал им, кто был самый буйный, а кто вёл себя хорошо. Потихоньку завершались все остальные заседания, самый популярный штраф был 10500 (10000 по одному и 500 по второму), в этом отношении Невский суд был одним из самых гуманных (если не принимать во внимание, что все мы были невиновны, разумеется). Далее меня провели обратно в автобус, где и была снята фотография из этого твита. Один из собратьев по несчастью поделился со мной книжкой (“Божественная комедия” Данте, что было весьма символично, я как раз за время ареста весь “Ад” прочитал) и зарядкой для телефона, за что ему большущее спасибо. Также меня спрашивали, нужно ли мне что-нибудь ещё и призывали держаться, но я в тот момент был в каком-то совершенно отстранённом состоянии, да и собственно не нужно мне было ничего.

Затем меня пересадили в “Ниву-Шевроле”. Я удостоился конвоя в лице четырёх оперов, трёх майоров и (кажется) старлея, которых, видимо, припахали мне шоферить в силу нехватки персонала в суде.
То, что происходило дальше, заслуживает отдельного увековеченья в анналах истории. Для тех, кто не очень хорошо владеет географией Санкт-Петербурга, я приложу ссылку на гуглокарты.

Из Невского суда (Елизаровская) майоры меня повезли обратно в ОП 23 (Дыбенко) за документами (запомните этот момент). Оттуда меня доставили в Александровскую больницу (проспект Большевиков), на медосмотр. У меня к тому моменту изрядно скрутило живот от дрянной еды и отсутствия нормальных удобств, поэтому после сдачи анализов майоры повели меня на УЗИ живота. Объективно не могу судить, ведь сам участвовал в процессе я, хотя, уверен, хороша была процессия. На УЗИ у меня обнаружили камень в желчном пузыре, это отдельная неприятная история, но в некотором смысле мне повезло, что я это относительно рано диагностировал.

— Ну и скажи мне, вот стоило оно того, ходить на митинг этот? Сейчас бы дома сидел
— Конечно, стоило

Ну и в целом, я не почувствовал ни малейшей неприязни со стороны майоров этих. Главное их соображение было “лишь бы не майдан”, причём это почти у всех полицейских, с которыми я общался, так. Лишь бы не майдан.

После больнички, майоры уже обсуждали планы на завтрашний день, кому-то надо было в шесть утра вставать, ну и в целом они готовились от меня избавляться. Однако, по приезде через полгорода в спецприёмник ГУВД… майоров развернули обратно, поскольку в ОП им дали неполный набор документов и не откатали пальцы. Реакцию майоров стоило видеть. “Да что это за такая за халатность? У меня такое ощущение, что мы в какой-то нахер внешней службе работаем”. Было решено сбросить меня обратно в отдел, раз уж это их косяк. Тем более, что второго осуждённого “на сутки” тоже бы развернули. Делать нечего, поехали обратно.

Теперь, как и обещал, прикладываю карту своих перемещений, это больше сорока километров по самому короткому пути. Сорок километров и три или четыре часа времени четыре опера катали одного чувака, который сходил на полчаса погулять по Марсову полю.

В отделе полиции у меня откатали пальцы на современном цифровом приборе “Папилон”, “расшнуровали” (собрали все личные вещи, ремни, шнурки и т.д.), а дальше произошло, пожалуй, самое неприятное событие за все эти пять дней. Меня переместили в тамошний обезьянник (боюсь тут ошибиться в терминах, может это как-то по-другому называется, но для простоты буду называть эту клетку так), пока не прибудет второй арестованный.

Помещение, в которое меня поместили, представляло собой комнату 3 на 4 метра, целиком выкрашенную в серый цвет, с длинной деревянной скамьёй во всю стену, наподобие банной. В камере был дикий холод, но самым неприятным было даже не это, а невыносимая, омерзительная, тошнотворная вонь. Когда я по незнанию сделал первый вдох носом, у меня буквально пошли круги перед глазами и помутилось зрение. Я не знаю, как они добились этого запаха, может быть, местный контингент тут обоссал всё насквозь, может быть сами полицейские постарались, но находиться там было совершенно невозможно. Из-за холода я не мог даже просто присесть, преодолев омерзение, на скамье. Всё, что я мог делать — это вышагивать туда-обратно и просто считать время, пока меня не отпустят. Где-то минут через сорок у меня началась паника. Меня ведь вполне могли и попросту забыть в этом помещении, от одной этой мысли я реально одурел и начал ломиться в дверь. На моё счастье, тот второй чувак уже приехал и меня из обезьянника выпустили.

Дальше нас посадили в спецтранспорт, это такой модифицированный “уаз патриот”, где позади пассажирских сидений, там где обычно багажное отделение, поставлены два деревянных кресла и приделаны петли для наручников. Пространства там примерно полметра или даже меньше. Опытные люди говорят, что в этом объёме иногда умудряются помещать до шести человек (заодно и не болтаются при поворотах). Тепло от печки до задержанных практически не доходит, поэтому кроме тесноты и жёсткого сиденья там ещё и жуткий холод.

Поехали снова в спецприёмник. Времени за полночь, приехав, обнаружили огромную очередь из арестованных (все по 12 июня). Судя по всему, суды работали в этот день в чрезвычайном режиме, без перерыва на обед и сон. Следующие пару часов мы провели в дичайшем холоде (ночь выдалась морозная). Заснуть при таких температурах невозможно, двигаться из-за тесноты — тоже. Я потихоньку переходил в состояние зомби. Когда же наша очередь наконец пришла… нас снова выставили вон из спецприёмника, потому что цифровые отпечатки на “Папилоне” не котируются там. Мы поехали катать пальцы на аналоговом валике в ближайшее отделение полиции, и с третьей попытки нас всё же приняли.

Спецприёмник ГУВД

Дальше нас опять собрали в группу из примерно пятнадцати человек и посадили в железную клетку внутри спецприёмника. Снова холод, двигаться уже не можется по причине дичайшей усталости, поспать толком невозможно из-за неудобных скамеек. Я натурально залипал, едва закрыв глаза, и прямо из стоячего положения начинал падать вперёд, отчего и просыпался. Об уровне идиотизма происходящего вам может рассказать то, что в этих самых клетках замки открывались сами по себе, и мы сидели большую часть времени с открытой дверью.

Затем нас повели на опись вещей. Работало одно окошко, внутри которого сидела одна сотрудница с очень грустными глазами. В какой-то момент, после очередного высказывания в духе “менты козлы”, уже не выдержала и она. “Да что же вы такие злые? Я тоже, может быть, хотела бы выйти на этот ваш митинг. Я здесь уже шестнадцать часов безвылазно вас тут оформляю”. Всем стало немного стыдно и дальше уже мы были потише. В среднем опись одного человека занимала около пятнадцати минут. Хотя от нас и потребовали сдать все личные неразрешённые вещи, никакого обыска не было. Более того, как я узнал впоследствии, тех, кого привезли позже нас, стали просто раскидывать по их камерам без описи, со всеми вещами.

Вообще, обычный контингент этого спецприёмника — это всякие мелкие воришки и пьяные водители (или водители без прав). Там совершенно не хватает персонала, поэтому когда двенадцатииюнщиками забили целое крыло, это не лучшим образом отразилось буквально на всём.

Пару слов о камере и режиме: камера представляет собой комнату два на пять метров, вдоль стен друг напротив друга стоят две кровати, с левой стороны идёт небольшая перегородка, отделяющая кровати от маленькой раковины и туалета системы “очко”. С правой же стороны наличествовал небольшой откидной столик и стул, почти как в поезде. Нам выдали каждому по матрасу, подушке, комплекту постельного белья, рулону туалетной бумаги, зубной щётке, половине тюбика зубной пасты (один на двоих) и бруску детского мыла. Ещё конкретно в нашей камере в углу около туалета обнаружилась внушительная куча испражнений. Я не знаю, было ли это сделано в знак протеста или может по какой ещё причине, но убрать её у нас не было технической возможности, а запаха не было никакого, поэтому пришлось её оставить. Мой сосед предложил дать этой куче имя Нигга за характерный цвет, однако я не согласился с данной затеей. Порицаю бытовой расизм, знаете ли.

Режим самый обыкновенный: кормят три раза в день (к сожалению, еда до нас из-за наплыва народу доходила уже совершенно холодной), один раз в день выводят на прогулку (кои были сокращены по тем же причинам), вечером разносят передачи и дают позвонить в течение пятнадцати минут со своей симки, но казённого телефона (опять же, нам вместо семи вечера телефон приходил заполночь). Обещали сводить в библиотеку, но так и не сводили (хотя были люди, которые там побывали). Ах да, чтобы вы понимали, “прогулка” в спецприёмнике — это когда группу из восьми примерно человек заводят в такую же клетку во дворе, но из неё видно через решетку небо, поэтому это типа свежий воздух. Можно покурить, а можно поболтать. Собственно, “покурить” и “поболтать” — это практически все доступные виды деятельности в камере. Ещё можно почитать книжку и поотжиматься между кроватями. Собственно так мы и проводили весь день: книжка, еда, поболтать, поотжиматься, книжка, поспать, поесть, поболтать, поотжиматься. Кстати, насчёт еды: кормёжка дрянная, но съедобная. Скажем, обед состоял из небольшой плошки с супом, гарнира и половины котлеты. Гарниры бывали трёх видов: холодная греча, холодные макароны и холодный рис. Котлеты бывали двух видов: холодная говяжья и холодная рыбная. Как вы можете заметить, жаловаться на отсутствие разнообразия рациона не приходилось. Плюс, мой сосед был веган-кришнаит, то есть вместо половины котлеты я получал котлету целую. Словом, пировал как царь. Да, кстати, пока я там сидел, мне пришло две передачи (кажется, снова от Открытой России), за что им снова большущее спасибо. Ещё заходили две девочки из комитета по защите прав человека и принесли нам яблок (которые я отдал соседу-вегану, конечно) и по паре носков.

Ну и в таком режиме мы провели следующие пару дней, а вечером мне принесли уведомление о том, что жалоба от моего имени в горсуд была принята к рассмотрению и что меня отправят на следующий день в городской суд.

Горсуд

Тут всё было несколько менее интересно, чем в райсуде. Посадили нас в одном из залов суда в кожаные кресла для зрителей, и начали вызывать по одному. Жалобу от нашего имени написала Светлана Ратникова, была некоторая надежда, что она же и будет меня представлять в суде. Но всё оказалось несколько хитрее: заседания проводились в четырёх залах одновременно, соответственно во всех четырёх ей присутствовать не получилось бы даже чисто физически, даже на одно попасть было бы трудно, потому что при опоздании приставы перестают пускать внутрь. Впрочем, вернёмся к моему заседанию. Поднялся я на седьмой этаж, в довольно современный зал суда. Судья дежурно зачитала мне мои права и спросила, есть ли у меня ходатайства.

— Да, я хотел бы ознакомиться с материалами дела и сделать это со своим защитником, Ратниковой
— Вы можете ознакомиться с ними без присутствия защитника?
— Конечно, нет
— Почему? — этот вопрос меня поверг в некоторое недоумение
— Потому что у меня нет юридического образования и я не могу защищать себя
— Тем не менее, в установленное время защитник на заседание не явился, заседание будет продолжено в его отсутствие. Выдайте ему материалы.

Ну, делать нечего, сел читать новые материалы дела, в первую очередь собственно жалобу, по поводу которой мы здесь собрались. Жалоба была на мой неискушённый взгляд составлена очень грамотно, со всевозможными ссылками на российское право, пленумы ВС и КС, дела в ЕСПЧ и так далее. Основные доводы были следующие: нарушения по подсудности, невызов ключевых свидетелей на допрос в суд, неподтверждение наличия элементов состава правонарушения материалами дела (невозможность выйти из кольца омона, видеозапись не была предъявлена для ознакомления), наружение права на справедливое судебное разбирательство (невызов ключевых свидетелей, а использование письменных показаний применяется исключительно в качестве крайней меры, многочисленные процессуальные нарушения), ну и наконец чрезмерная суровость. Я начал потихоньку конспектировать тезисы этой жалобы, за чем меня и застала судья.

— Вы жалобу переписываете или с материалами дела ознакамливаетесь?
— Я готовлю свою защиту, ваша честь, ведь защитника вы не пустили
— Нет, вам дали материалы на ознакомление, значит, знакомьтесь
— А вот ещё такой вопрос: можно ли посмотреть приложенный к делу диск?..
— Вопросы суду не задают. Если предоставят право слова, тогда и будете говорить. А пока заканчивайте знакомиться с материалами и распишитесь

Ну, делать нечего, расписался, вернулся к кафедре, думая, что сейчас придётся себя защитить не хуже, чем это сделал бы Перри Мейсон, но сам процесс был очень коротким.

— Вы изучили жалобу, поданную Ратниковой?
— Да, ваша честь
— Вы согласны с доводами этой жалобы?
— Да
— В полном объёме?
— Да
— Есть ли у вас дополнения?
— Ээээ… в отсутствие защитника
— Есть ли у вас дополнения?
— Получается, что нет
— Нет дополнений. В таком случае, суд вынес следующее решение: …

Вот такое вот обжалование в горсуде. Собственно, так завернули всех, кто был с адвокатом, кто был без, кто заявлял ходатайства, кто не заявлял. Всем оставили без изменений.

Оставшееся время я сидел с остальными ребятами и наблюдал за тем, как множились судебные приставы. На двадцать восемь привезённых приходилось девятнадцать сотрудников в чёрной форме. И это только в нашем зале. Мне в голову пришёл слабенький каламбур “ксерокопы”. По большому счёту, рассказать про горсуд больше нечего, кроме того, что публика из числа арестантов там собралась реально крутая, я чувствовал, как своим присутствием понижаю средний айкью находящихся в зале арестантов. Кто-то сетовал на то, что закончились подходящие книги, Золя и Ремарк, дескать уже прочитан, но слава богу, на дне пакета нашёлся томик Рабле. Обсуждали идиотские формулировки в постановлении суда. Когда кто-то упомянул, что на митинге кричали “долой царя”, один паренёк заметил, что это похоже на какой-то экстремизм; как это, дескать, “долой царя”, и продекламировал:

Хорошо, что нет Царя.
Хорошо, что нет России.
Хорошо, что Бога нет.

Только желтая заря,
Только звезды ледяные,
Только миллионы лет.

Хорошо - что никого,
Хорошо - что ничего,
Так черно и так мертво,

Что мертвее быть не может
И чернее не бывать,
Что никто нам не поможет
И не надо помогать.

Короче, потом нас всех, дико голодных, собрали и отвезли обратно в спецприёмник, где я не жуя закинул в себя холодный обед и провалился в сон.

Послесловие

На следующий день нас с соседом, равно как и кучу других людей, выпустили. У дверей спецприёмника нас ожидали с аплодисментами несколько активистов и сочувствующих, но я ещё до конца не осознавал, что на свободе, поэтому только отмахнулся. Вообще, проведи я в таком режиме хотя бы ещё пару дней, вероятно, у меня начались реально бы необратимые изменения в психике. Свобода, как выяснилось, пахнет питерским летом, пылью и духотой.

Я ещё не до конца переварил произошедшее, но очевидно одно, из меня, никакого не протестанта и не активиста, государство хочет сделать протестанта и активиста. Хорошо. Назначили мне штраф в 15 тысяч? Хорошо, в первый же банковский день я пошлю по пятнадцать тысяч Открытой России, ФБК и комитету по помощи заключённым. Я ведь не один такой. Куча народу теперь знает, как вести себя с полицейскими, знает, что нельзя идти ни на какие сделки со следствием, знает, что нельзя признавать свою вину в суде (наказания в остальных судах выдавались по методу рандома). Всё это люди, которые просто пришли погулять на Марсово поле, ну или посмотреть за тем, чё как бывает. Как по мне, так они, эти условные управляющие левиафаном, роют себе могилы сами.

P.S.

Прикладываю своё постановление из суда. Настоящий письменный памятник эпохи позднего путина.




Мои любимые фрагменты:

— … он стал кричать с ними вместе, потому что он любит кричать, затем он был задержан людьми в чёрной одежде, которые не представились, в связи с чем он решил, что его похитили.
— В какой-то момент в моём деле появляется гр-н Печёнкин, который оказал неповиновение законному требованию сотрудника полиции (очевидный артифакт копи-паста). Прямо как в анекдоте: “Вчера Александр Друзь и Федор Двинятин, находясь в состоянии алкогольного опьянения, ограбили ларек. А отвечать будет Максим Поташев.”
— По мнению суда, версия Абрамова М.А., озвученная в ходе судебного заседания, …, является защитной, вызванной желанием избежать ответственности за совершённое правонарушение, ничем не подтверждённой
— Поскольку при оформлении протокола об административном правонарушении забыли внести фамилию того, кто этот протокол оформил, в моём деле он фигурирует как “компетентное лицо”: Суд доверяет сведениям, изложенным в административном протоколе, поскольку он составлен компетентным лицом в соответствии с требованиями КоАП РФ.

Одной строкой, не влезшее в основной пост:

  • Тем кто брал биг боны в отделении пришлось за них потом расписаться
  • Также арестовали чувака в огромном железном шлеме. Он так в этом шлеме и пошел на заседание суда, мы все валялись
  • Ещё с нами в спецприемнике сидел удивительный дядька лет пятидесяти по имени Револьт Револьтович. Как я понял, у него и батюшка и дед сидели в казематах, но были реабилитированы. Разговаривал он совершенно чудным образом, это надо было слышать
  • В туалетах отделения полиции нет ни туалетной бумаги, ни мыла, ни горячей воды. В Невском суде работал один-единственный женский туалет, в нём не было туалетной бумаги, но было мыло и горячая вода. В Александровской больнице была только горячая вода, а мыла и бумаги не было.


Так выглядит величие России, видимо


2015-2017 Mokum.place