Ограничения жанра, или Сервис-медиатор как общественный договор

Published by @qub on 2016-11-14

(Успешная) коммуникация характеризуется предварительным согласием сторон. Согласие это основано на жанре предполагаемого сообщения.

Открыв, например, инстаграм, юзер ждет там найти фотки, короткие клипы и каменты к ним. Это жанр (или, если угодно, конкретная обозримая, ясная комбинация жанров). Очень многое – двухчасовой голливудский фильм с автозапуском, текстовая простыня, превращенная в квадратные картинки и размещенная страничками друг за другом, черный квадрат а звуком к нему поп-песня, на манер ютьюба, – удивило бы, обескуражило, а скорее всего, и разозлило бы юзера. Потому что он, более или менее осознанно, предполагает, что набрал себе букет коммуникационных каналов, про каждый из которых ему заранее известен его жанр.

Исходя из этого жанра и его свойств – текст-картинка-звук-кино, диалог или в одни ворота, публично или интимно и так далее – юзер выбирает себе канал в данную минуту. Когда его ожидания оказываются неоднократно обманутыми, юзер задумывается а стоит ли этот канал этой фрустрации.

В то время как в беседе один на один стороны в принципе сами могут более или менее формально договориться о жанре коммуникации, в публичном пространстве это не работает. Призывы к жанру воспринимаются как посягательство на авторскую свободу в суверенном пространстве автора, или являются таким посягательством. Это общеизвестно и по-своему самоочевидно, поэтому такие призывы маргинальны. В итоге, прямая мета-коммуникация о жанре оказывается невозможной.

Поэтому основной жанрообразующий элемент в публичной коммуникации – медиатор, сервис-посредник. Все его – на первый взгляд, произвольные, случайные, даже вздорные – ограничения при генерации артефакта, ущемляя авторскую свободу в некоем мыслимом пространстве всех возможных к порождению им артефактов, на самом деле гарантируют автору ясную долю внимания ясной аудитории, с которой медиатор фактом своего существования взял согласие с конкретным форматом, жанром. Без такого посредничества в публичной коммуникации жанр не может самозародиться. Если, в силу каких-то причин, он уже сформировался раньше, например, его принесло с собой сообщество с другой платформе, ему будет непросто удержаться и не подвергнуться эрозии со временем.

Представьте себе на минуту что инстаграм закрылся, и его аудитория переехала на что-нибудь вроде фликра. Ну, подточила его немного, чтоб был до некоторой степени похож, но с основной фичей что постить можно фотки любого размера и формы, сделать ничего не смогла. Подумайте, как (и с какой скоростью) могло бы эволюционировать сообщество и используемые им формы коммуникации. У меня нет готовой истории об этом, но картинка для меня довольно пессимистична. Да и начать с того, почему, собственно, инстаграм намного популярней фликра, хотя последний дает намного больше свободы и качества? Возможное конкурирующее объяснение – ссылка на удобство генерации, мол, в инстаграм нажал и приехало, мне представляется неубедительной. Удобство дополняет консенсус автора и аудитории при посредстве сервиса-медиатора.

Ограничения на генерацию (например, запрет сохранения переводов строк) кажутся мне на порядок более формообразующими и действенными в смысле диктата жанра, чем ограничения на просмотр-чтение (например, ридмор). Да, известная равновесность коротких записей в ленте – фирменное, немного кальвинистское свойство френдфида. Да, я бы сделал хороший ридмор, и поставил бы его дефолтом что, как мы знаем, очень сильное навязывание. Но люди будут читать как им удобно, может, раскрыв предварительно все ридморы, может, сжав все до первых строк, не знаю. Это как раз в изрядной степени право читателя, и вероятность множества клиентов и фронтов в опенсорсе это право дополнительно подчеркивает.

В моей ленте не один и не два новых участника пытаются писать как в жеже. Конечно, остальные факторы – общие привычки и ожидания сообщества, конкретный его состав, ленточные комментарии, отсутствие ричтекста и так далее – работают против, сносят в итоге жанр ближе к френдфидному. Но у меня остается чувство тягостного недоумения, неловкости – зачем эти люди стараются вот так, почему ограничения не диктуют им жестко, ведь никто им не скажет “многабукв”.


2015-2016 Mokum.place