nm » from archive
В тот день моё сердце целых полчаса боролось с рассудком. Сердце мне говорило: «Тебя обидели, тебя сравняли с говном. Поди и напейся. Встань и поди напейся, как сука». Так говорило моё прекрасное сердце. Мой рассудок брюзжал и упорствовал: «Ты не встанешь, ты никуда не пойдёшь и ни капли не выпьешь». А сердце на это: «Ну ладно, ладно. Много пить...
...не надо, не надо напиваться как сука; а выпей четыреста грамм и завязывай». «Никаких граммов!» — отчеканивал рассудок. А сердце занывало: «Ну хоть двести грамм. Ну...» И тогда рассудок: «Ну хорошо, хорошо, выпей сто пятьдесят, только никуда не ходи, сиди дома...» Что же вы думаете? Я выпил сто пятьдесят и усидел дома? Я с этого дня пил по тысяче пятьсот каждый день, чтобы усидеть дома, и всё-таки не усидел. Потому что на шестой день размок уже настолько, что исчезла грань между рассудком и сердцем, и оба в голос мне твердили: «Поезжай, поезжай в П.! В П. — твоё спасение и радость твоя, поезжай» ‎- nm